РАБОЧИЕ ТРЕБУЮТ ЯСНОСТИ

 

 

   Виталий вышел от Серебровского с гнетущим чувством. Он пробыл у него всего полчаса, но эти полчаса доказали ему бессмысленность его поездки. Серебровский копался дрожащими руками в портфеле, тряс телефонную трубку, суетился, улыбался Виталию натянуто, жалко. Он постарел. В волосах стало больше седины, а на щеках - больше морщин. Окончательно потухли глаза. Он не осмелился высказать своё мнение о предложении Виталия. Строить метрополитен своими силами, обязательно с привлечением иностранных специалистов и с широким использованием заграничного опыта, но своими силами? Вовлечь общество в широкое обсуждение проекта?.. Нет, он сразу не ответит! Нужно посоветоваться со специалистами, приглашёнными в отсутствие Виталия. Нужно созвать бюро ячейки. Нужно вообще обдумать, подготовить, получить отзывы…

 

   Виталий не отводил от него глаз, пока он звонил Попову, но телефонная станция не отвечала, и проходили минуты удручающего молчания. Серебровский нервно тыкал вилку и бормотал:

   - Да, следовательно, да!..

 

   Виталий апатично рассказывал, как строят метрополитен в Берлине.

   - Как вы знаете, с поверхности улицы, посредством неглубоких траншей, с плоским перекрытием. Конечно, земляные работы при этом способе стоят дешевле, хотя сначала грунт выкапывают, а затем снова засыпают. Однако, дороже обходится металл. В Берлине много металла используют на перекрытия, укрепление и арматуру. Особенно большое различие в стоимости дополнительных работ. Ведь на всём протяжении нужно взломать мостовую и уложить щиты.

 

   Пришёл Попов и сухо подал руку Виталию.

   - Здравствуйте, Виталий Николаевич! Мы уже устали вас ждать! Что сказали немцы о концессии?

 

   Виталий глянул в бегающие глаза Попова, и у него пропало всякое желание говорить.

   - Прежде, чем начинать переговоры о концессии, следовало бы убедиться, что мы сами не способны выполнить эту работу!

   - Это было бы хорошо, - осклабился Попов, - но не сможем! А почему, Виталий Николаевич, вы, однако, не выполнили наши предписания? Если вам пишут, чтоб вы переговорили и так далее, вы, кажется, обязаны переговорить!

 

   Виталий упрямо опустил глаза к полу.

   - Я не согласен! - решительно сказал он. - Абсолютно не согласен!

   - Вашего согласия не спрашивают!

   - Вы должны спросить, товарищ Попов. Должны! Я требую специального совещания с представителями крупнейших московских заводов. Мы обязаны узнать общественное мнение!

   - Сомнительно, что скажет общество! - осторожно заметил Серебровский. - Может быть, оно вообще будет против метрополитена? Ведь подобные статьи появляются в "Известиях" и "Рабочей Москве"!

 

   Виталий поднялся.

   - Я хотел бы поговорить с Винокуровым.

   - Он ещё в Крыму. Скоро приедет.

   - Я вижу, все отдыхают!

   - Никому не запрещено! У него отпуск согласно декрету! - сухо сказал Серебровский. - Вы тоже можете получить!

 

*

 

   Накануне дня отъезда Ивагина Ольга окончила работу раньше обычного и по пути зашла в кооператив. Здесь она обнаружила своего гостя. Бессильно оглядываясь, он стоял в очереди. Его уже дважды выталкивали из очереди и, завидев Ольгу, он очень обрадовался.

   - Верите ли? А? Я уже торчу здесь целых три часа! Чёрт знает, какая глупость! Меня до отвращения насытили антисоветскими анекдотами, а сам я сделался брюзгой. Стою и собачусь со здешней публикой! А?

 

   Ольга засмеялась.

   - Теперь я вас заменю. Если бы вы не спали так долго утром! Знаете ли вы, что люди приходят сюда к пяти утра?

 

   Она скрылась в глубине магазина всего на одну минуту и вышла оттуда со светлым лицом.

   - Чего, собственно, вы стоите? А ещё рабкор!.. Мясо перестали продавать ещё час назад! Все успокоились и ждут объявления! Если бы я не позвонила в контору, вы бы до вечера стояли! Теперь дело двинется быстрее!

 

   Вечером они сходили в городской кинотеатр. Это было в покрытом пылью саду, отгороженном от улицы кривым забором. На воротах висела давно утратившая свой бордовый цвет вывеска: "Театр и сад имени товарища Перепёлкина". Кто такой Перепёлкин, этого даже Ольга не знала. По саду слонялись густо раскрашенные девушки, сплёвывающие в сторону вместе с шелухой семечек подсолнуха нелестные замечания в адрес ухажёров. На затенённой круглой площадке лавки заняты парочками. Прежде это место предназначалось для танцев, но позже танцы перенесли в другое место, и осталось 12 неосвещённых лавок, расположенных одна против другой. Они стали самым любимым местом встреч.

 

   На танцплощадке слабый оркестр старательно играл "Па д'Эспан". Около полсотни пар равнодушно крутилось на одном и том же месте, шаркая подмётками по каменистому грунту. Столь же равнодушная толпа стоя наблюдала за танцующими. Под ногами двигались разбегающиеся лучи от качающихся наверху круглых фонарей. Ивагин посмотрел сперва вниз, потом вверх, затем на толпу и плюнул.

   - Людям делать нечего, а? Знаете, Ольга Алексеевна, - добавил он, занимая место в кино, - я вас начинаю бояться!

   - Почему?

   - Вот вы меня уже в очередь посылаете! 1-го мая я выполнял ваши поручения, детей носил, во время детского праздника передвигал декорации за кулисами, гвозди забивал. Ваша дочь скачет на мне верхом! В конце концов… - Он махнул рукой.

   - Что в конце концов? - спрашивает Ольга, недоумевая.

   - В конце концов я никогда не женюсь! Вы меня совсем разочаровали!

 

   Ольга засмеялась.

   - А вы как думали? Вы будете строить социализм, а ваша жена будет только нянчить детей и стоять в очередях? А наоборот не хотите? Кто-то же обязан этим заниматься!

   - Почему же мужчина?

   - Почему же женщина?

 

   В кино было душно. Облизывая языком пересохшие губы, Ивагин чувствовал, как напитанная потом рубашка прилипает к телу. Дотерпев только до третьей части, он взмолился:

   - Сам себя ругаю, Ольга Алексеевна! Вот чёрт! На экране полярные льды, а с меня семидесятый пот сходит! Пойдёмте на воздух!

 

   Выйдя в сад, он серьёзно посмотрел на Ольгу.

   - Значит, вы решили теперь всё время посвятить работе? Это хорошо! А как же муж и ребёнок? А?

   - Пополам!

   - Вот уж не знаю, - развёл он руками, - понравится это Виталию Николаевичу или нет? А? Должно, чёрт побери, понравиться!

 

*

 

   В ходе специального совещания в Мосхозупре Виталий нервничал. Председательствовал Серебровский. В креслах разлеглись седовласые старики. Они сладострастно глотали табачный дым и иногда косо поглядывали на Виталия. Представителей общественных организаций было мало. От завода "Свет" не пришёл никто. Все соглашались, что трамвай не способен разрешить транспортный кризис, и все пережёвывали старый вопрос: строить или не строить метрополитен? Представитель Инженерно-технической секции, почтенный профессор, доказывал, что метрополитен не поможет, что его провозная способность недостаточна, что необходимо глубокое железнодорожное проникновение в городской центр. Представитель Транспортного треста пытался убедить совещание, что сооружение метрополитена можно отложить до 1938 года, а пока будет достаточно этого самого глубокого проникновения и электрификации существующих станций. Такое же мнение было у представителя плановой организации.

 

   Виталий устал возражать. Он опёрся о спинку стула и почти равнодушно думал о том, до какой степени человек бескультурен! На улице лил дождь. По окнам стекали быстрые грязные струйки. Две зелёные ветки жалобно бились о стекло мокрыми листьями. Ветер высоким голосом пел какую-то тоскливую песню.

 

   Неожиданно вошёл Винокуров. Он бросил присутствующим беззаботное "здрасти", осторожно снял мокрый плащ, встряхнул его и повесил на стену. Виталий чуть не подскочил на стуле. Винокуров был в белом летнем костюме, на фоне которого обычно так резко выделяется южный загар.

 

   Как всегда, моментально в голове Виталия вспыхнула взаимосвязь идей. В позапрошлом году он тоже был в Крыму. Он помнит как автомобиль ввинчивался в горы, круто взбираясь всё выше. Автомобиль летал над пропастями, касаясь колёсами верхушек выступающих из-под обрывов сухих кустов. Он с пугающей скоростью мчался к обрыву и вдруг резко бросался в сторону, напуганный крутизной. Внизу колышатся краснокаменные горные цепи, сочные зелёные сосны, обманчивые шапки лесочков, кажущиеся близкими и мягкими, не скрывающими под собою никаких новых бездн. Отрывистыми гудками автомобиль прижимал к скале обгоняемых низкорослых татарских лошадей со скрипучими повозками. Всё, что оставалось внизу, постепенно заволакивалось серой вуалью тумана. Но вот вершина, последний взлёт и, о! как мягко "падает" отсюда мчащийся автомобиль! Словно шар, брошенный на откос! Ветер свистит навстречу, и расщеплённый звук проникает вовнутрь куда-то под сердце. И вот красные обломки скал, рыбацкие лодки, сверкающее море и слепящий пляж. И оголённые, похожие на индусов, обожжённые солнцем фигуры…

 

   Виталий повернулся к Винокурову и посмотрел ему в лицо. Ни малейшего загара на коже!

 

   Винокуров говорил горячо и страстно:

   - Теперь в чём только не обвиняют нас, защитников метрополитена! Сперва, говорят, заасфальтируйте мостовые, проведите электричество, дайте воду пригородам! Сперва, говорят, трамвай только получше поставьте на рельсы, а затем о метрополитене мечтайте! Разве сейчас идея метрополитена реальна? Нужен ли он социалистическому городу? Трамвай, трамвай и ещё раз трамвай! Но из-за этого самого трамвая московское хозяйство находится (без преувеличения) на краю пропасти! Нам угрожает затор, невиданный до сего времени губительный затор, который закупорит наши артерии! Вы это понимаете, товарищи?

 

   Виталий молчал, молчали и другие собравшиеся. Винокуров нарисовал картину пешей Москвы, ожидаемую уже через два года, если не будет построен метрополитен. Всё это было знакомо Виталию. Винокуров использовал его собственные аргументы.

 

   Однако защитное выступление Винокуров подействовало на аудиторию больше, чем слова Виталия. Постепенно защитники трамвая уступили. И тогда, не встретив никаких возражений, представитель Инженерно-технической секции воскликнул:

   - Да, товарищи, да, это понятно! Но кто же построит? Мы не можем!

 

   В напряжённой тишине Винокуров без колебаний спокойно ответил:

   - Построит его прекрасная немецкая фирма. Она обслуживает Берлин, Вену и Гамбург. Это самая хорошая строительная фирма. Она вобрала в себя наиболее совершенные методы строительства внеуличных путей. Инженер Зорин сам доложит впечатления от берлинского метрополитена и, возможно, поддержит меня!

 

   Виталий вскочил.

   - Вы с ума сошли! - закричал он, - вы ещё смеете надеяться на мою поддержку!

 

   Все в изумлении повернулись к нему. Виталий весь горел от возмущения.

   - Я призываю всех присутствующих представителей заводов сказать, наконец, своё слово! Нужно ли всё отдать в концессию? Такие ли мы бессильные? Да, иностранный опыт нам нужен, но обязательно ли в форме частного капитала? И это говорится сейчас, когда вся страна занята грандиозным построением социализма, когда рабочий класс нашего государства доказал невиданными сроками строительства на что способна пролетарская страна!

 

   Тут Виталий заметил, что в задних рядах послышался некий шум. Через зал к трибуне шёл Ивагин. Виталий остолбенел. Он не видел Ивагина до настоящего времени.

 

   В зале всё напряглось. Ивагин снял очки и, аккуратно уложив их в специальный футляр, загремел на весь зал:

   - Мы требуем ясности! Рабочие крупнейших советских заводов имеют право на внимание! А? У меня имеется поручение потребовать ясного ответа: желаем ли мы продать капиталистам вместе с метрополитеном самих себя или у нас достаточно сил, и мы начнём эту огромную работу сами? Трудно, мы знаем! Но разве мало трудностей мы уже преодолели? Разве мало великанов мы строим по 5-летнему плану? А? Разве не можем мы взяться ещё за одного великана, транспортного великана советской столицы?..

 

   Виталий никогда прежде не видел его таким. Ивагин вырос, окреп, его голос заострял и бил молотом теорию концессии. Винокуров слушал сморщившись. Попов безмятежно улыбался, надеясь, что кто-нибудь ещё возразит Ивагину. Но Ивагин вдруг сделался блестящим оратором. Наверно, так происходило во время гражданской войны, когда на самые трудные, самые опасные и ответственные фронты посылали людей с заводов, и там они творили чудеса.

 

   Рабочая часть аудитории загудела. Закончив агитационную часть защитительной речи, Ивагин сразу успокоился, достал очки, протёр их, водрузил на нос и начал обычным голосом читать резолюцию. Внимание собрания достигло апогея.

   - Это предложение нашего завода, - пояснил Ивагин, - мы требуем скорейшего и безусловного сооружения метрополитена. Наряду с совершенствованием трамвая, устройством глубокого проникновения и электрификацией пригородных железных дорог, метрополитен является самой важной задачей. Мы требуем передать этот вопрос на широкое публичное обсуждение и в прессу. Мы предлагаем не отдавать метрополитен в концессию, а сооружать его собственными силами. Завод мобилизует на строительство самых хороших специалистов: инженеров-электриков, техников и рабочих. Призываем сделать то же самое самые хорошие заводы Москвы. Предлагаем мобилизовать денежные средства населения. Требуем выпустить специальный заём и первыми покупаем облигации в объёме месячного заработка.

 

   Как только Ивагин закончил, Серебровский звякнул колокольчиком и объявил перерыв. В коридоре Ивагин обнял и расцеловал друга.

   - Ну, друг, похудел ты за границей? А? Это, брат, не дом отдыха! Хорошо я им выдал? А? Ты доволен? Эх, друг! Мы все заводы призовём!

 

   Он не даёт Виталию сказать ни слова. Виталий ласково смотрит на него и улыбается.

 

   - Мировая революция, по-твоему, приближается? А? Какое положение там, в Германии? Цергибель неистовствует?.. Ну, не важно! Скоро мы схватим его за хвост!

 

   Заметив сомнение в глазах Виталия, он взял его за рукав.

   - Не веришь, чертяга? Врёшь! Поймаем! Будь уверен!

   - Я не о том! - возразил Виталий, - я о тресте!

   - А? Об этой компании? Будь спокоен, друг! Дело выиграно! Это ясно!

 

   Виталий удивлённо раскрыл глаза. Ивагин хлопнул его по плечу и улыбнулся.

   - Отца же имеет Семёнов, каналья! Ты ещё возражаешь? - И тут же добавил другим тоном:

   - Привет тебе от жены и дочери. Они вполне здоровы и собираются приехать в Москву в августе.

 

   Ивагин изучающе посмотрел на Виталия и сказал:

   - У тебя неплохая жена! Между прочим, по дороге сюда я по старой привычке зашёл в канцелярию и спросил письма. Мне нет, а тебе, друг, вот пишут из Германии!

 

   Виталий выхватил конверт из рук Ивагина и, внезапно побледнев, опустился на лавку. Он сразу узнал почерк Алисы.

 

 

   П Р И М Е Ч А Н И Е : "…оркестр старательно играл "Па д'Эспан" - то есть музыку в своё время популярного бального танца, именовавшегося в народе падэспанцем.

 

Адрес для писем:

erbu@ya.ru

______________

 

Обновлено 05.06.2016

(2/18)