МЕТОДЫ ВОСПИТАНИЯ

 

 

 

   … июля 1928г.

 

   Вчера я встретился с Максом Гёльцем. Под мягкие звуки сверкающих оркестров с сотнями красных знамён прибывали демонстранты. Огромная королевская площадь, видавшая вильгельмовские парады, баррикады революционеров и кровь рабочих, расстрелянных из колокольни мрачного собора, впитывала людские массы словно море - песок. Люди в серых рубахах, с ремнями, но без оружия, тысяча за тысячей вливались сюда, и вскоре уже на огромной площади не было свободного места. Императорский дворец, музеи, галереи с величественной колоннадой, подпираемые стотысячной людской громадой, бой барабанов, гром блистающих инструментов и краснота знамён составили грозное обрамление площади. Полицейские в автомобилях, на лошадях и мотоциклах беспокойно вслушивались в рёв, сотрясающий воздух.

 

   Эрих возглавлял отряд краснофронтовцев. Я находился на балконе огромного здания и угадывал указания Эриха только по движениям, совершаемым отрядом. В море голов я искал Алису. Здесь это было трудновыполнимо. Площадь выглядела необъятной и почти вся была покрыта знамёнами. Ораторы выступали одновременно в разных местах. Многократно слышались пение "Интернационала" и возгласы: "Да здравствует Советский Союз! Да здравствует Коминтерн!"

 

   Вдруг совсем близко над людской массой поднялась фигура среднего роста. Под серой курткой виднелась белая сорочка. На ней не было традиционного галстука. На большом широком лбу кудрявились чёрные волосы, тепло светились умные глаза. А большие губы с приподнятыми краями приветливо улыбались под чёрными усиками. Я его сразу узнал.

 

   Буря аплодисментов, словно грохот землетрясения, сотрясла площадь. Толпа восторженно вскричала, приветствуя освобождённого героя:

 

   - Да здравствует Макс Гёльц! Да здравствует Коммунистическая партия!

 

   В воздух поднялись десятки тысяч кулаков. Несколько рук потянулось к Гёльцу, он наклонился к людям, протягивая свои руки.

 

   В этот момент я увидел Алису. Раскрасневшись, она пыталась поближе подойти к трибуне. Её голова с тяжёлым узлом золотых волос виднелась среди рабочих шапок и фуражек краснофронтовцев. В руках она держала огромный букет полевых цветов. Два товарища, стоявшие возле Гёльца, - один в юнгштурмовской униформе, а другой в белой сорочке под короткой серой курткой, - приветливо смотрели на неё. Я перепрыгнул через ограждение и тоже стал протискиваться к трибуне. Алиса вручила Гёльцу букет, и новый взрыв аплодисментов сотряс площадь. Алиса повернулась к толпе и, улыбаясь, встретилась со мной взглядом. Опершись на мою руку, она спрыгнула на землю.

 

   Теперь мы стояли рядом, и я ощутил её тело, прижатое ко мне толпой. Я наклонился к ней.

   - Алиса, вы купили букет для Макса Гёльца. Я знаю, это дорогой букет, а зарплата работницы не велика!

   Она вопросительно посмотрела на меня, продолжая одновременно слушать ораторов.

   - Вы чуткая девушка! - забормотал я. - Мне очень хотелось бы поговорить с вами о разном. Но мы редко остаёмся одни!

 

   Алиса не ответила.

 

*

 

   Вечером мы встретились в саду Карла Либкнехта. У ворот, среди зелени, стоял картонный макет броненосца, освещённый красным отблеском от великолепно иллюминированного портрета Либкнехта. Возле портрета толпились любопытные. На тротуаре дежурил полицейский. Устроившись на подмостях, пользуясь моментом, Отто разъяснял значение кампании. В руках он держал огромный плакат, призывающий голосовать против строительства броненосца.

 

   Я увидел Алису в тот момент, когда она, как мне показалось, была в большом затруднении. Перед нею стоял продавец значков МОПРа, а она в смущении шарила по карманам в поисках денег. Наконец, ничего не найдя, она посмотрела на продавца и попыталась улыбнуться.

 

   - Алиса, возьми значок! - крикнул Отто, кося одним глазом и делая секундную паузу в раздумье. - Я заплачу. Эй, парень, иди сюда! Возьми 10 пфеннигов из моего кармана!

 

   Увидев меня, Алиса окончательно смутилась и вместо того, чтоб идти мне навстречу, исчезла в толпе. Как раз в этот момент оркестр заиграл "Мы - кузнецы!" и народ хлынул в глубину сада. Я пожал плечами, пошёл поближе к эстраде, обнаружил Эриха в 5-м ряду и сел рядом. Занавес раздвинулся, и мы увидели незатейливый жизненный спектакль. У наковальни стоял рабочий с молотом, а рядом с ним, положив на молот свой серп, стоял крестьянин.

 

   Публика зааплодировала, а картина сменилась. Несколько человек изображали свержение капитализма: рабочий, крестьянин и солдат низвергали в пыль буржуя в цилиндре.

 

   - Эрих, меня интересует один вопрос…

   - Именно?

   - Где работает Алиса?

   Эрих потускнел.

   - Алиса сейчас без работы. Она работала на фабрике "Осрам". Недавно, после вашего прибытия, у неё там случились неприятности.

   - То есть?

   - Она собиралась организовать там комсомольскую ячейку…

   - Вот как!

 

   Картины чередовались с декламацией, игрой на струнных инструментах и хоровым пением. На эстраде появились 15 молодцов в голубых брюках и красных шёлковых рубахах. Ведущий пояснил, что хор исполнит русские народные песни. Действительно, молодцы спели "Стеньку Разина", "Волжский утёс" и другое. Исполнение было на чистом русском языке. Я удивился.

   - Где вы взяли русский хор?

   - Какой вы недогадливый, товарищ! Мы пригласили русских эмигрантов!

   - И они отважились?

   - Они за марку готовы душу продать!

 

   Внезапно освещение сменилось, и на сцене появилась группа в розовом свете. Красноармеец с ружьём протягивал руки к краснофронтовцу и к девушке в юнгштурмовской форме. Я сразу узнал Алису. Публика воодушевилась. Все кричали, вскочив на лавки, оставив свои места, налезая друг на друга.

 

   - Вы хорошо знаете Алису? - спросил я, наклоняясь к Эриху.

   - Что вы хотите сказать?

   - Знаете ли вы, к примеру, с кем она живёт? На какие деньги?

   - Конечно, знаю, - пожал плечами Эрих. - Она живёт в огородной колонии с одной старухой. С деньгами хуже. У неё случайные заработки, когда есть работа на огородах.

   - Но ведь она квалифицированная работница? - переспросил я настойчиво.

   - По редкой специальности: изготовление вольфрамовой проволоки! И с большим опытом! Но, попав в чёрный список, в Германии нелегко получить работу!

 

   Я нашёл Алису за кулисами. Здесь устроители препирались с полицейским. Он требовал отдать ему ружьё. Никакие разъяснения не помогали. Ружьё было взято в каком-то театре. Несмотря на это полицейский торжественно пронёс его через сад под оглушительный свист расходившейся публики.

 

   Мы вышли вместе. Я взял её под руку. Долго шли молча. Наконец я укоризненно посмотрел ей в лицо.

   - Почему вы не сказали, что остались без работы?

   - Что бы изменилось? В Германии сейчас 2 миллиона безработных. Что вас заботит? Разве у вас нет своей семьи, чтоб заботиться о ней?

 

   Я был озадачен. Что сказать ей об этом?

   - У меня есть семья, Алиса. У меня жена и ребёнок.

   - И ребёнок? - Она даже остановилась.

   - Не о том речь, Алиса. Я говорю о вас!

   - Я знала, что вы женаты, - в её голосе зазвучала грусть, - но я не знала, что у вас есть ребёнок!

   - Вы знали, что я женат? - удивлённо спросил я.

   - Вы же сами показали мне ваш советский паспорт!

   Девушка опустила голову. Я смущённо теребил пуговицы на пиджаке.

   - Вчера я плакала. О, как я плакала! Проклятый женский характер! Зачем вы мне нужны? Меня любит Эрих. Он был бы мне хорошим другом. Нет, что-то зашевелилось в груди!.. - Она прервала себя:

   - Впрочем, вы ведь любите другую! Зачем же я говорю это?

   Я коснулся её плеча.

   - Алиса, разреши мне называть тебя Алей! Мне так больше нравится!

   - Аля? - И не ответив, она вновь остановилась. - Не о том речь!

 

   Я собирался предложить ей помощь, но Алиса предупредила меня, упрямо сдвинув брови:

   - Молчите, молчите! Я знаю, зачем вы начали этот разговор. Всё равно я не возьму ваших денег.

   Я не ответил. Оглядевшись, я увидел, что мы только что прошли вокзал. Мы зашли в какой-то переулок. Нигде не было видно людей. Мы оказались в безлюдном квартале в поздний час. Я взял её руку и прижал девушку к себе.

   - Дай губы!

   Алиса испугалась. Она задрожала и, пытаясь уклониться, шептала:

   - Нет, нет, не хочу!..Зачем же?.. Нет!

   В то же время она побледнела, а её сопротивление ослабло. Чтоб не упасть, она всем телом опиралась на мою левую руку. Я наклонился, отодвинул с её лба золотой локон волос и коснулся холодных, как лёд, губ.

 

   … июля 1928г.

 

   Теперь я напишу о котёнке и маленькой девочке. Возможно, я покажусь слишком сентиментальным, но эта глава нужна в моём романе.

 

***

 

   - Папа пришёл, папа!

   Златокудрая девчушка несётся навстречу Виталию и, пока он снимает верхнюю одежду, цепко, как кошка, карабкается ему на ноги. Через секунду она уже сидит на его плече. Её глазки торжествующе блестят, а пухлые губки выражают высшую степень удовольствия.

   - Папа, а знаешь, что у нас есть? - загадочно шепчет она ему на ухо, хитро подмигивая маме.

 

   Ольга стоит у корыта со строго поджатыми губами и, не глядя на Виталия, стирает бельё. Её руки до локтей сильно покраснели и покрылись мыльной пеной, словно хлопьями снега. Виталий бросил на неё быстрый взгляд.

 

   - Что же у вас есть, доченька? - говорит он ласково, поддерживая девчушку рукой, чтобы она не упала с плеча.

   - Ох, папа! Ты совсем недогадливый! У нас котёнок! Красивый котёнок!

   Её ротик чмокает, а всё лицо расплывается в счастливой улыбке.

   - Ох, папа, правду говорю, хо-ро-ший! - улыбается она.

   - А папа красивый? - улыбаясь, спрашивает Виталий.

   - Нет, котёнок красивый!.. И ты, папа, тоже красивый, только волосатый!

   Дочурка прижимается своей щекой к щеке Виталия, обнимает его шею и целует в нос.

   - Только один носик у папы не колется волосами! Всё остальное колется. Как ёж, что живёт в зоопарке! Побрейся, папа, сейчас же побрейся! Я посмотрю на тебя.

   - Подожди, доченька! Сначала пообедаем, а после побреемся!

 

   Ольга, не говоря ни слова, вытирает руки и идёт на кухню.

   - Ах! - вскрикивает Инна, - что же ты, папа, отвлекаешь меня своими разговорами?

   Она так же быстро соскальзывает на пол, как до того взбиралась наверх, и безжалостно схватив под живот маленького лохматого котёнка, поднимает его над головой.

   - Вот какой котёнок! Знаешь, как его зовут?

   - Опусти на пол! - говорит Виталий, сочувственно глядя на барахтающегося в воздухе котёнка.

   - Нет, подожди, папа, знаешь, как его зовут?

   - Знаю, конечно, знаю! Только опусти его, и я сразу скажу!

   На лице девчушки появляется выражение искреннего изумления. Как папа мог догадаться? Но тут же это выражение сменяется лукавой улыбкой. Она осторожно опускает котёнка на пол.

   - Ты не знаешь, папа, правда, не знаешь!

   - Нет, знаю!

   - Ты думаешь, что его зовут Василий? - Глазки Инны коварно смеются.

   - Почему он рыжий? - пытается уйти от прямого ответа Виталий, держа котёнка на ладони.

   - Постой, папа, скажи, его зовут Василий?

   - Ну, конечно, Василий!

   Девчушка громко смеётся.

   - Ты, папа, совсем глупый! Его зовут вовсе не Василий! Его зовут,… - она делает очень серьёзное выражение лица и важно говорит, - его зовут Прозрачный Красавец!

   - О, какое прекрасное имя! - восхищается Виталий.

   Инна польщена. Ей нравится, когда хвалят выдуманные ею новые слова.

   - А знаешь, что я ещё тебе скажу? - внезапно меняет она тему. - Мама сегодня опять плакала.

 

   Виталий съёжился и сразу утратил хорошее расположение духа. Минуту помолчал, не глядя на дочь. Затем спокойно спросил:

   - Наверное, у неё живот болел?

   - Нет, папа, нет! У меня животик болел, это верно, но она сказала, что ушиблась.

 

   Вошла Ольга с котелком супа. Она несёт его, поддерживая с двух сторон через грязную тряпку, и ставит на решётчатую металлическую подставку.

 

   - Можешь обедать, - говорит она, не поворачиваясь, и сразу возобновляет стирку белья.

 

   Виталий смотрит мимо неё в угол с замоченными водой обоями.

   - А ты не будешь обедать?

   - Я сыта.

 

   Виталий начинает недовольно шуметь тарелками в шкафчике для посуды. Дочь быстро отталкивает его, становится на стул и кричит:

   - Я сама! Я сама! Иди, папа, сядь!

 

   Никакие возражения не могут помочь. Напряжённо глядя перед собой, маленькая хозяйка несёт на стол одну за другой две тарелки, держа их перед глазами. Затем она карабкается на колени Виталия, но Ольга сразу вмешивается и протестует:

   - Инна, тебе нужно переодеться! Это платье ты можешь испачкать!

 

   Теперь Виталий замечает, что на дочери новое дорогое платье, белые чулки и лакированные туфли.

 

   - Нет, нет, нет! - испуганно кричит Инна, - я не испачкаю!

   Но мать настаивает.

   - Показала папе и достаточно. Сними это платьице!

 

   Инна цепляется ручками за Виталия, барахтается на его коленях и, заметив, что он наморщил лоб, понимает это по-своему. В секунду она сползает с колен и обиженно прячется за кроватью. Там она заплакала.

 

   - Обидели дочку! Обидели самую маленькую девочку! Не дали ей новое платьице!

 

   Сердце Ольги не выдерживает. Она отбрасывает недостиранную рубашку, поспешно вытирает руки и бежит утешать девочку. Виталий, обжигая рот, торопится закончить тарелку супа. Он выглядит сердитым. Наконец, Ольга оборачивается к нему.

 

   - Ты торопишься? У тебя нет времени? Вероятно, ты куда-то спешишь?

   - Нет, я собираюсь поработать.

   - Снова работать? Это я могла предвидеть. Боже мой! Вот жизнь!

   - Ты о чём, Ольга? - пожимает плечами Виталий.

   - Ты не знаешь, о чём речь? Ты не понимаешь, что ребёнок целый день не дышал свежим воздухом, не видел солнца и сидел в комнате? Родители потонули в своей работе, а ребёнок мучается! Нужно ведь с ней немного погулять!

   - Не могу, Оля. Мне надо писать отчёт.

   - Ну, конечно! Ты будешь писать отчёт! Разве можно без отчётов?

   - Ольга, надо как-то решать эти вопросы. Странно, что ты всегда недовольна мною!

   - А можно быть довольной?

   - Подумай сама: когда я не учился, ты постоянно повторяла, что я должен учиться, что я нуль, ничто без высшего образования. Я начал учиться, ты опять была недовольна. Это отбирало много времени, и мы жили бедно. Когда я закончил учёбу, ты опять недовольна!..

   - Виталий, - опустив руки, воскликнула Ольга, - можешь ли ты представить себе, чтоб кто-нибудь был доволен такой жизнью? Ведь это каторга! Работай, работай, работай без конца и даже без отдыха! И чем ты вознаграждаешься? Бедностью, заботами, болезнями…

   - Подожди, Ольга!..

   - Нет, извини! Я скажу. Ты можешь командовать где-нибудь ещё, а дома ты только мой муж! Будь добр выслушать правду! Найди мне служанку, может быть тогда будет полегче!

   - Но ведь в прошлом году у тебя была прислуга!

   - С этой прислугой я испортила нервы.

   - Чего же ты хочешь? Все люди похожи.

   - Нет, у наших соседей всё по-другому. Их служанка работает не 8, а 16 часов! Встаёт с постели в 6, а ложится в 10 и весь день работает! И никаких выходных!

   - Но ты же понимаешь, что это незаконно.

   - Но соседи же коммунисты. Оба, муж и жена!

   - Ты слишком нервно на всё реагируешь. Будь поспокойнее! Иначе я не могу с тобой разговаривать. Не отклоняйся от темы!

   - Кто отклоняется? Я? Надеюсь, ты думаешь, что говоришь?

 

   Виталий съел котлету и встал, сердито, с шумом отставив стул.

   - Кроме того, должен тебе сказать, что мне не нравится твой метод воспитания ребёнка!

   - Тебе не нравится? - поднимает на него негодующие глаза Ольга. - Тебе не нравится? А ты уделяешь ребёнку хотя бы чуточку времени? Тебе не всё равно, как растёт и как воспитывается твоя дочь? Я её кормлю, одеваю, ухаживаю за ней. Я...

   - Остановись! - прерывает Виталий. - Во-первых, ты не права и я, по возможности, уделяю время ребёнку…

   - Сколько?

   - Постой, не о том речь! Я собираюсь как раз поговорить о том, как ты одеваешь Инну. Это разлагает всю психологию ребёнка! Дорогие платья и лакированные туфли в таком возрасте!

   - Скажи открыто, что ты жалеешь денег! - грубо бросила Ольга и покраснела. - Ведь ты большой лицемер!

   - Замолчи, Ольга! Ты ничего не понимаешь в воспитании! Почитай книги!

   - Я не желаю их читать! Читай сам! Всё на один манер: коммунистическое дитя!

   - Остановись, глупая! Ты портишь ребёнка, выращиваешь из него нежизнеспособный, изнеженный цветок!..

   - Вот как! Я глупая! Я негодная воспитательница!.. А бабушка, к которой ты так часто нас отправляешь, когда у тебя не хватает денег, хорошая воспитательница? Тебе нравится, что она берёт с собой ребёнка в церковь? Я собираюсь воспитать её так, чтобы она не любила тебя!

   - Тогда я выгоню тебя из дому! - вне себя кричит Виталий.

 

   Ольга падает на кровать, и в тот же момент спазма истерии перехватывает её горло. Инна испуганно смотрит на мать, скорченную на кровати и трясущуюся в рыданиях. Виталий поспешно уводит её к окну.

 

   - Дочурочка моя, вот книга! Я купил её сегодня. О юных пионерах!

   Он достаёт из портфеля красочную книжку и открывает её на самом интересном месте, где мальчик в красном галстуке играет на барабане.

   - Как она называется, папа?

   - "Город пионеров".

   - Ох, как интересно! Какой ты хороший, папа! - Инна трогает ручкой щёку Виталия. - Ну, читай, папа!

   - Сейчас, дочурка! Ты пока посмотри картинки. Мамочка плачет, я дам ей воды!

 

   Дочурочка послушно сидит в маленьком соломенном креслице за своим игрушечным столиком. Виталий склоняется над кроватью.

   - Ольга, выпей валерьянки! Слышишь, выпей! Ведь здесь ребёнок! Поговорим потом.

   Ольга едва не выбила рюмку из его руки.

   - Уходи, уходи!.. Я живой человек, с нервами!.. Это невозможно!.. Недопустимо!.. Можно ли так мучить, издеваться?!

   - Ольга, Оля, Оленька! Прежде всего успокойся!..

   - Ты меня оскорбляешь!.. Я бы встала и пошла…на чердак и там…в петлю, или ут…утопилась бы…в Яузе…

   - Оля, что ты говоришь? Прошу тебя! Выпей валерьянки!..

   - У тебя хватит смелости и…низости, чтоб отравить меня!.. Капля за каплей!.. Любящий человек…не мо…не может так!.. Разве я больше не близкий тебе человек?.. Я должна бы тебя по…лицу…ударить… Но я жалею…дочь!.. Я дочь жалею!.. Ты слышишь?.. Я не хочу разрушить…любовь ребёнка к…тебе!..

 

   Виталий отвернулся к окну. Буря противоположных чувств неистовствует в душе. Кто же виноват?..

 

   - Ты хочешь, чтоб я умерла от чахотки?.. Можешь быть уверен, что это…не продлится…долго… Ты бу…будешь чист перед людьми!.. Мне уже не много оста… О, всё напрасно!.. Тебе не нужна моя…любовь!..

 

   Ольга с помощью подушки заглушает крик и вновь конвульсирует, красная, в слезах и с мгновенно опухшими глазами.

 

   Стучат в дверь. Один раз, другой. Виталий обращает внимание.

 

   - Стучат, Ольга, приведи себя в порядок!

 

   Он приоткрывает дверь.

 

   - Кто здесь?

 

***

 

   К сожалению, я должен прервать на самом интересном месте. Уже 7 часов. Я обещал Алисе в 7.30 быть возле Фридрихс-банхоф. Мы с ней намереваемся посетить "Адмиралс-паласт".

 

 

 

   П Р И М Е Ч А Н И Е : Международная организация помощи борцам революции (МОПР), или Международная Красная Помощь, была создана в 1922г. по предложению Общества старых большевиков в целях защиты трудящихся от белого террора и помощи его жертвам. К 1932г. МОПР объединяла 70 национальных секций общей численностью ок. 14 млн. чел. (в т.ч. 9,7 млн. в СССР).

Адрес для писем:

erbu@ya.ru

______________

 

Обновлено 05.06.2016

(2/18)