НЕ ИЗБЕЖАТЬ БУРИ

 

 

 

   … ноября 1928г.

 

   Над мокрыми крышами набухают тучи. Свинцовое небо льёт потоки слёз на чёрные мостовые. Вода с неистовым шумом стекает в водостоки, пенясь у металлических решёток канав. Холодный ветер вихрится на улицах, скользит по вымокшим стенам. Автомобили закрылись дождевыми накидками. Люди бегут с зонтами, но без галош, ибо кто же в Германии пользуется галошами!.. В помещении, где находятся красные знамёна, висят лозунги и целый угол занят международной перепиской, витает пар от сохнущей одежды. Люди горбятся, как мокрые курицы.

 

   Итак, Алису обличают! Алису судят! Её глаза опущены… Кажется, моё сердце сжалось? Ерунда!..

 

   - Следовательно, вы, товарищ, не отрицаете факт вашего знакомства с офицером полиции господином Готцке?

 

   Председатель грызёт кончик химического карандаша и не замечает, что его губы посинели.

 

   - Нет, не отрицаю.

 

   Это произносит Алиса? Я не узнаю её голос. Почему он звучит так тихо?

 

   - Каким образом вы познакомились? Какие у вас отношения?

 

   …Ага, хорошо! Алиса не желает отвечать на вопрос! Кажется, я не исключение. Целая организация не может получить от неё даже одно слово об этом офицере… Алиса, ты это делаешь напрасно! Если ты чувствуешь себя правой, ты должна всё рассказать, понимаешь, всё?.. Алиса…

 

   - Ваш отец никогда не был рабочим, Алиса Берг! Ваш отец - враг рабочего класса. Почему вы это скрыли, Алиса Берг? Вы называли себя дочерью рабочего…

 

   Лицо Алисы бледнее, чем её блузка.

 

   - Я виновата! - говорит она, - виновата, что скрыла это! Но я не могла иначе! Дочь буржуазного инженера не была бы принята в ваш круг!

 

   Но это странно, Алиса! Разве ты сама не понимаешь, что соединение полицейского офицера с буржуазным происхождением вынуждает народ с недоверием принимать твоё заявление? Может, ты ещё что-нибудь скажешь, Алиса?

 

   Председатель прерывает тяжёлое молчание.

   - Всё ясно. Кто желает выступить?

 

   Я собираюсь подняться, но тяжёлая рука Эриха ложится на моё плечо.

   - После скажете.

 

   Он напоминает мне о моём неравноправии. Однако кое-что я скажу!.. Эрих всегда выглядит серьёзным, но сегодня он совсем тусклый. Он полагался на Алису, был убеждён в её искренности, её желании работать, он жестоко обманулся. Что значит это знакомство с полицейским офицером? Он не рискует высказать подозрения, о которых говорят в отряде. Что означает эта ложь о социальном происхождении?.. Алиса не ребёнок, и трудно поверить в её наивность. Совершенно ясно, что она могла бы избежать лжи! Конечно, ей не вполне бы доверяли, но за год-два она могла бы доказать свою искренность. Рискованно иметь в комсомоле человека, до сих пор связанного с чужим миром и скрывающим эту связь от организации! Вдобавок это странное поведение Алисы в деревне, которое навредило местной коммунистической ячейке!

 

   - Исключить? - спрашивает председатель.

 

   Я не могу больше молчать. Вскакиваю. Собираюсь так много сказать! Чувствую, что на меня смотрят с исключительным, напряжённым вниманием. Чувствую, как краснеет Алиса и как строго вскидывает голову Эрих.

 

   - Товарищи! Я хорошо знаю Алису! Я…

 

   Лицо Алисы с насмешливой улыбкой поворачивается в мою сторону.

   - Кажется, у меня нашёлся адвокат?

 

   На моём лбу выступает холодный пот. Собираю силы.

   - Я хотел сказать, что согласен с предложением Эриха!

 

 

   … декабря 1928г.

 

   Никто не правит мою рукопись. Я даже не знаю, годится ли она на что-нибудь. Не верю, что её напечатают. Однако больше, чем когда-нибудь, мне хочется сочинять.

 

***

 

   Виталий помнит случай, когда он ночью вернулся от Зои и на вопрос, где он был, ответил, что у него был отчёт по кооперации. Ольга была необыкновенно суха, и прохладным тоном спросила, обратил ли он внимание на недостатки кооперативов? Удивлённый враждебным тоном, он тут же забыл, что не читал никакого отчёта. Моментально в его воображении выплыли листочки записной книжки.

   - О каких недостатках ты говоришь?

   - Ну, нехватки товаров, длинные очереди, дороговизна!.. Во всей Москве не найдёшь драпа. Сукно и шерсть обратились в легенду. Борьба с частными коммерсантами, от которой, однако, только они получают пользу!

 

   Он собирался страстно возразить, но почувствовал в воздухе запах хорошего табака. Тотчас прервав свою речь, он обернулся. В пепельнице лежало несколько окурков. На Ольге было красивое платье с белым передником, и она мыла чайные приборы. Он понял причину её холодного тона. Моментально вспыхнувший вопрос "Кто?" тут же сменился горькой иронической улыбкой. Не всё ли равно? Имеет ли он право ревновать?

 

   После того случая Виталий, в общем, не препирался с Ольгой. Чтоб не позволить собственным мыслям разрастись до степени сомнений, он постарался сконцентрироваться на предстоящем отъезде за границу. Теперь он всё чаще оставался дома и долгие вечера проводил за письменным столом. В комнате никогда не было больше 11 градусов, а в сильные морозы температура снижалась до 7-8 градусов. Тогда невидимая рука рисовала на окнах серебряные пейзажи, а в уголках стёкол под белым светом электролампы сияли сверкающие стрелы. Подоконник покрывал и ожидал здесь свою судьбу слюдоподобный ледок. Каждое утро Инна удаляла его с помощью старого ржавого ножа. Как хорошая хозяйка, она большой тряпкой смахивала с подоконника лужи грязной воды.

 

   Виталий работал до двух-трёх часов ночи. Ноги дрожали от холода, который проникал до спины. Он втягивал голову в плечи, ещё больше склонялся над столом и продолжал писать. Вставая ночью с постели из-за Инны, Ольга укоризненно качала головой. Подойдя сзади к Виталию, она часто набрасывала на его плечи свой шерстяной головной платок или старый трикотажный жакет. В этот момент Ольга становилась близкой, родной и понятной, как когда-то. Появилось желание полного примирения.

 

   Но дни проходили за днями. Когда Виталий приходил домой, Ольга быстренько мыла посуду, поила Инну, укладывала её, потом шла на кухню заканчивать стирку или гладить вчерашнее бельё. И только однажды не удержалось это томительное молчание. Устав сверх всякой меры, Ольга легла в постель раньше обычного. Виталий застал её уже в кровати. Он тихо вошёл в комнату, стараясь не шуметь, разделся и подошёл к столу. Никелированный чайник был накрыт старой шубой, чтоб не остыла вода. Рядом были подготовлены сахар, масло, вазочка с горстью недорогих конфет и кусок хлеба. Покушав, он приступил к работе. Около 12 часов он вдруг почувствовал, что кто-то напряжённо смотрит ему в спину. Это чувство заставило его обернуться. Он увидел неподвижный взгляд двух глаз. Ольга лежала на кровати, положив голову на руки. Это озадачило Виталия.

   - Ты не спишь? - спросил он.

 

   Ольга молча качнула головой.

 

   - Давно?

   - Нет.

 

   Виталий понял, что она не спала после его прихода.

   - Ты больна? Или у тебя плохое настроение?

   - Вовсе нет! - воскликнула Ольга.

   - Так что случилось?

   - Ничего!

 

   Виталий хотел уже опять приступить к работе, но, услышав как Ольга несколько раз глубоко вздохнула, оставил работу.

   - Что с тобой, Ольга?

   - Ничего. Просто мне не весело.

 

   Ольга уронила голову на подушку. Виталий сел рядом на кровать, а она тут же отвернулась.

   - Такая жизнь меня не удовлетворяет.

   - Какая? - спросил он, сдерживая дыхание.

   - Вот такая, с тобой…

 

   Обиженный её откровенностью, он осторожно заметил:

   - Но я ведь не принуждаю тебя жить непременно со мной!

   - Я знаю. Если бы я могла уйти, я уже давно бы ушла. Но куда?

   - А именно? - возразил он, - как ты думаешь, куда уходят другие?

   - О, как бы ты был рад освободиться от меня! - огорчённо воскликнула Ольга. - Однако даже комнату не найти! И кроме комнаты! Ведь нужно жить!

   - Я не отказываюсь помочь.

   - Каким образом? Дашь 100 рублей в месяц? Но разве это деньги? Мне придётся отказывать ребёнку в самом необходимом! Скажи, долго так будет продолжаться?

   - Что именно?

   - Индустриализация?

   - Какое отношение к этому имеет индустриализация? - пожал плечами Виталий. - Индустриализация - это построение социализма. Как ты этого не понимаешь?

 

   Ольга вздохнула.

   - Скажи, Виталий, почему нам не дают дешёвые и хорошие товары? Почему наши потребительские кооперативы, которые заламывают такие высокие цены (ведь за границей нет таких цен?), так безнадёжно пусты? Почему не впускают из-за границы текстильные товары и обувь, которые там стоят в три раза дешевле?

 

   Виталий вспомнил окурки в пепельнице. Однако, стараясь не отклоняться, он возразил:

   - Тогда нам пришлось бы сократить импорт машин и инструментов и тем самым отложить создание собственной индустрии.

   - А нужна она нам, если заграничные товары прочны и дёшевы, а наши - дороги и очень скоро рассыпаются?

   - А строительство социализма?

   - Строительство социализма! Разве социализм достижим? Верят ли в это сами коммунисты? Я их представляю себе как гениальных обманщиков! Мне кажется, если религия согласилась бы служить коммунизму, они заставляли бы нас посещать церкви!

 

   Виталий чуть не подскочил.

   - Ольга, это не твои собственные мысли!

   - Глупо! - пожала она плечами. - Не все подобно тебе живут чужими идеями! О, как беден твой образ мыслей, Виталий! Неужели в тебе окончательно погибло хоть какое-то критическое отношение к внешнему миру?

 

   Скрестив руки за спиной, Виталий начал ходить по комнате.

   - Сядь, пожалуйста! Ты меня нервируешь!.. Разве можно объяснить благими намерениями коммунистов, что они заставляют едва одетых женщин с грудными детьми на руках выстаивать в морозы у кооперативов по 5-6 часов? И за это удовольствие ведь платят цену, равную иногда месячной зарплате! И заметь, сами коммунисты не дежурят в очередях! Они даже не посылают туда своих жён!

   - Ольга, Ольга! Это наименее действенный пункт твоей философии!

   - Почему?.. Например, ваши Серебровский, Попов, Винокуров!..

   - Не об этом ли самом говорил с тобой Винокуров?

   - Самый удачный приём! Удивляюсь, кто помог тебе выбрать самую неподходящую профессию! Тебе надо было быть прокурором! Однако, почему бы Винокуров не мог говорить со мной?.. Разве это запрещается? Мне нечего скрывать! Винокуров однажды подвозил меня домой на своём автомобиле. Я была совершенно беспомощна с доченькой на большой площади. Никак не могла попасть на трамвай. Ты знаешь, как я боюсь улицу, большое движение, толпу, толчею! А твой метрополитен, наверно, никогда не построят!

 

   Сразу успокоившись и не чувствуя ревности, Виталий устало зевнул. Ольга язвительно засмеялась.

   - Хочешь спать? Удивительно, как ты изменился! А притворяешься мужчиной!

 

   Виталий вспыхнул и повернулся.

   - Что ты хочешь сказать? Или ты думаешь, что на свете нет других женщин, кроме тебя?

   - Ну, верно, есть! - сделала гримасу Ольга. - Но, естественно, не для таких, как ты!

 

   Сначала Виталий почувствовал в этих словах скрытое волнение, но тут же был сбит с толку.

 

   - Не думай, что я слишком нуждаюсь в тебе! Я уже сказала, что давно бы ушла, но мне некуда уйти! - голос её погрубел. - Не большая радость владеть тем, кто никому другому не нужен!

 

   Странное дело: из-за пустяка, из-за задетого чисто мужского честолюбия, Виталий утратил душевное равновесие! Ольга пробудила в нём желание тотчас доказать, что она ошибается. И более не сдерживаясь, он рассказал ей всё о Зое. Ольга спокойно слушала его с открытыми глазами и только иногда спрашивала о подробностях.

   - Она отдалась тебе сразу, неожиданно? Да? И оказалась девственницей?.. Послушай, Виталий, она ниже, чем я?.. Тебе понравились её поцелуи?

 

   Между тем Виталий встряхивал головой и торопился рассказывать, заботясь поначалу только об одном: пусть Ольга поймёт, что оставаясь с ним, она не оказывает ему большой милости. А Ольга всё спрашивала.

   - Какая она? Весёлая? Всегда смеётся? Играет на гитаре? Не жалуется тебе, когда устаёт, что ей трудно жить?.. Не огорчает тебя ничем?

 

   Внезапно Виталий прозрел. Что он делает?.. Каков будет финал?.. Он замолчал. Ольга лежала рядом, прижавшись к нему. На своей щеке он чувствовал её жаркое дыхание. Правой рукой она даже обняла его шею и ожидаючи, не отводя глаз, непрерывно глядела на него. Виталий испугался.

 

   - Что же ты замолчал? - спокойно спросила она. - Скажи, ты любил её?..

 

   Сердце Виталия упало куда-то вниз, исчезло в пропасти, и на его месте образовалась зияющая пустота. Вместе с сердцем ушла кровь, и холодная дрожь охватила тело.

   - Ольга! - сказал он тихо, - извини меня!

 

   Ольга ничего не ответила и закрыла глаза. Несколько минут Виталий лежал молча, боясь сделать малейшее движение.

   - Ольга, Оля! - повторил он, - извини меня, глупого!..

 

   Так как Ольга ничего не отвечала, он начал оправдываться. И оправдываясь, он всё мучительнее ощущал увеличивающуюся пустоту на месте сердца.

   - Оленька! Пойми меня! Я не любил её!.. Не любил даже одну минуту! Я презирал её и самого себя!.. Зачем я это делал? Да, ты права! Зачем я это делал? Не знаю! Может от того, что жизнь не удовлетворяла меня так же, как тебя. Может быть потому, что мне было трудно дома…

 

   Наткнувшись на мысль о тяжести жизни, Виталий развил её.

   - Ты сама знаешь, как мы проводим время! Каждый день мы враждуем. Каждую ночь мы без конца спорим!.. Оленька, мне ведь нужно что-нибудь ещё!..

 

   Виталий снова замолчал, поняв, что говорит жалкие, никому не нужные, ничего не доказывающие и лживые слова. Ольга обратила на него затуманенный взгляд. Виталий заискивающе посмотрел ей в глаза и вдруг увидел в них слёзы.

   - Оля! - в страхе воскликнул он, - не плачь! Было и прошло!

 

   Послышался необычный сдавленный крик. Ольга дрожащими руками трогала своё горло, пытаясь что-то сказать. Виталий испуганно глядел на неё. Пока мучительная спазма перехватила её горло, он пытался ей советовать:

   - Дорогая моя, перестань! Успокойся! Ничего ужасного не случилось! Всё прошло!

 

   Лицо Ольги покраснело. В ознобе она рывком выпрыгнула из кровати и бросилась к шкафу. Виталий следил за ней взволнованным взглядом. В одной короткой сорочке Ольга выглядела 16-летней девушкой. Она вскочила на стул и стала искать что-то на верхней полке. Пузырьки со звоном полетели на пол.

   - Ольга, что ты делаешь? - нечеловеческим голосом закричал Виталий.

 

   Она быстро опрокинула в рот бутылочку уксусной эссенции.

   - Ольга!..

 

   Виталий выбил бутылочку из её рук, насильно вытащив её изо рта.

   - Ты помешалась! - грубо вскричал он и вдруг заметил, охваченный глубоким волнением, как фиолетовое лицо Ольги свело судорогой от ужасной муки. Она беззвучно повалилась на кровать.

 

   Виталий бросился к столу. Здесь стоял кувшин с молоком. Дрожащими руками он вливал молоко ей в рот. Ольга пила, зажав стучащими зубами край кувшина, пила огромными глотками, задыхаясь и отталкивая кувшин от себя. Виталий всё вливал и вливал, пока в кувшине не осталось ни капли. Тогда он подбежал к телефонному аппарату.

 

 

   … февраля 1929г.

 

   Не помню уже, сколько времени я не брался за перо. В эти месяцы у меня было много работы на строительстве. Берг полагает, что свою задачу я уже выполнил. Но мне не нравятся его выводы. Вчера он мне сказал:

   - Вы могли убедиться своими глазами, что мы строим намного дешевле, чем французы.

   - Почти на полтора миллиона рублей. Но…

 

   Его возмутило моё "но".

   - Какое "но"?

 

   Я посмотрел на нарушенную мостовую, раскопанный мокрый грунт, тяжёлые 4-угольные вагонетки вдоль деревянных щитов.

 

   Берг был в плаще. Плащ был мокрый, но одежда под ним - сухая. Этого нельзя было сказать о рабочих… Мы шли по основанию будущего туннеля, а дождь свободно лил из серого неба сквозь промежутки между металлическими штангами. Я на минуту представил себя в центре Москвы в зимний мороз. Действительно, очень неудобно! А по парижскому способу мы бы выкопали в двух-трёх местах Мясницкой улицы шахты. Оттуда с помощью утеплённых закрытых коридоров мы производили бы наше подземное наступление. А, кроме того, парижский метрополитен имеет форму арки, высоченный, а тут низкий, угнетающий!..

 

   Берг назвал меня филантропом.

   - Социалистическая родина! Забота о рабочих! Ради этого вы готовы истратить несколько миллионов!

 

   У меня не было никакого желания спорить с ним.

 

 

   … февраля 1929г.

 

   На строительстве метрополитена опять не всё в порядке. Недавняя забастовка закончилась поражением администрации. Но Берг, очевидно, отступил только для новой атаки. В последнее время он удивительно груб и склонен ругаться с рабочими. Если так будет продолжаться, нам не избежать бури.

 

Адрес для писем:

erbu@ya.ru

______________

 

Обновлено 05.06.2016

(2/18)